Безымянный

(function() { if (window.pluso)if (typeof window.pluso.start == "function") return; if (window.ifpluso==undefined) { window.ifpluso = 1; var d = document, s = d.createElement('script'), g = 'getElementsByTagName'; s.type = 'text/javascript'; s.charset='UTF-8'; s.async = true; s.src = ('https:' == window.location.protocol ? 'https' : 'http') + '://share.pluso.ru/pluso-like.js'; var h=d[g]('body')[0]; h.appendChild(s); }})();

ЗИНЕ

 

 

ЗИНЕ

          

          

         Как-то раз мне позвонил один человек. Голос его мне был знаком, но я не мог понять, кто это. Мы проговорили довольно долго, и он сказал, что на днях заглянет ко мне.

         Спустя несколько дней в мой кабинет постучали, и вошел мужчина. Я не узнал его, но когда он улыбнулся, я привстал и замер.

         —         Ну что, не узнаешь? – спросил он и усмехнулся.

         Но я все еще не был уверен.

         —         Кыж-кыж1, я так неузнаваемо изменился, что ты… – он не успел закончить, как я бросился к нему.

         —         Хатиф!..

         Мы обнялись, как два брата, встретившиеся после долгой разлуки. Хатиф был моим одноклассником. Мы три года проучились вместе в одном классе. Жили мы в  соседних деревнях, а учились в одной средней школе, поскольку она была единственной в райцентре. Мы с Хатифом крепко дружили, любили друг друга как родные братья. Он ласково называл меня «Кыж-кыж». Поэтому стоило ему произнести это слово, я сразу его узнал, потому что больше никто из товарищей меня так не называл.

         После окончания школы мы иногда встречались. Но потом я устроился в своей деревне на работу, а Хатифа забрали в армию. Сначала он писал мне, я отвечал на его письма. Потом писем стало меньше, а после наша переписка и вовсе прекратилась. А когда я переехал в город, мы с Хатифом и вовсе потеряли друг друга из виду.

         И вот спустя столько лет мы сидели рядом и не могли наговориться. Хатиф пришел ко мне с небольшой просьбой помочь ему в одном деле. Я незамедлительно сделал все, что было нужно. После этого Хатиф  собрался уходить, но я не отпустил его.

         —         Ты что, уходишь? Мы же столько не виделись… — упрекнул я его.

         —         Я просто хотел уехать пораньше, чтобы быстрее добраться до деревни. Мать одна, она будет переживать.

         —         Почему моя тетя2 одна? Ты так и не женился? – удивился я.

         Хатиф вздохнул, достал сигарету, закурил и тихо сказал:

         —         Нет, я еще не женился, поэтому мать дома одна, и она будет волноваться.

         Я понял, что Хатиф не хочет продолжать этот разговор, и постарался сменить тему. Мы поговорили еще немного, потом он собрался уходить. Но мне не хотелось расставаться с ним так быстро.

         — Ты никуда не поедешь на ночь глядя. Я тебя не отпущу. Поедем ко мне домой, — уговаривал я Хатифа. Он согласился, и мы поехали ко мне.

         Дома после ужина мы с ним сидели в комнате, вспоминая былые времена и рассказывая друг другу новости последних лет. Разговор постепенно перешел на жен и детей.

         — Я не пойму, почему ты до сих пор не женился? Почему тетю оставил без внуков, невестки, почему она одна? Чего ты тянешь?

         Хатиф не ответил. Он опустил голову и сидел так долго, не поднимая глаз. Потом посмотрел на меня и тут же отвел взгляд.

         — Эх, брат, — вздохнул он, — не удивляйся. Меня как будто что-то связало по рукам и ногам. Я хочу жениться, но рана моя не заживает. Я не могу жениться с разбитым сердцем.

         Мне не терпелось узнать, что же так ранило Хатифа, но он отказался рассказывать.

         — Моя история длинная, я не хочу утомлять тебя на ночь глядя. Как-нибудь в следующий раз я тебе обязательно все расскажу. А сейчас давай поговорим о чем-нибудь другом.

         Но я не соглашался.

         — Я не засну, пока ты мне не расскажешь, что с тобой случилось. Иначе какой же ты друг, если от меня что-то скрываешь.

         Хатиф опустил голову и сидел так, теребя в руках мундштук. Он очень изменился. Это был уже не тот веселый и озорной Хатиф, которого я знал в молодости. Он не шутил как раньше, не носился сломя голову… Да, Хатифа было не узнать. Я чувствовал, что что-то его гнетет, не дает покоя.

         — Ну, раз ты настаиваешь, я тебе расскажу, — Хатиф закурил и опять надолго замолчал. Я его не торопил, ждал, пока он соберется с мыслями. Хатиф поднял наконец голову, оглянулся на дверь и, убедившись, что она закрыта и нам никто не мешает, начал свой неторопливый рассказ.

         «Еще в нашей деревне, когда я учился в школе, мне нравилась одна девушка. Звали ее Зине. Она окончила нашу школу после нас. Это была чудесная девушка. Я любил ее и чувствовал, что тоже ей нравлюсь. Иногда мы тайком встречались. А что значит встречаться влюбленным в деревне, ты прекрасно знаешь: или в поле, когда девушки идут нарвать съедобных трав, или в самой деревне, когда они стайкой пробегают мимо. Вот и все встречи. Иногда после уроков она дожидалась меня, и мы вместе возвращались домой. Так мы шли до самой околицы, потом я отставал, она шла вперед, а я следом. Ты же знаешь, если бы нас увидели вместе в деревне, сплетен было бы…  А если мы долго не виделись, то через друзей передавали друг другу записки. Так продолжалось до тех пор, пока я не перешел в десятый класс. И я решил, что, как только окончу учебу, сразу пошлю отца к ним, чтобы он взял с них обещание обручить нас, как только Зине окончит школу».

         Хатиф замолчал. Он закурил и ненадолго задумался.

         — Ты кофе будешь? – предложил я.

         — Было бы неплохо, — согласился Хатиф. Я попросил жену приготовить нам кофе, и уже через несколько минут перед нами стояли чашки с ароматным напитком.  Хатиф сделал несколько глотков и продолжил.

         «Но, видно, не судьба была. Той весной умер мой отец. И не к лицу нам было после смерти отца в трауре пойти на такой шаг. Да и у меня не поворачивался язык сказать об этом дома», — Хатиф вздохнул и опять надолго замолчал.

         Допив кофе, он перевернул чашку и сказал:

         —         Погадаешь? – засмеялся, потом посерьезнел. – Теперь я верю всему, что мне нагадают.

         Я покачал головой:

         — Ты веришь в гадание? До чего же ты дошел, если веришь таким глупостям.

         — Да я же пошутил, а ты сразу меня обвиняешь во всех смертных грехах, — Хатиф усмехнулся, потом встал и заходил по комнате. Было заметно, что он нервничает.  Немного успокоившись, он продолжил:

         «Через несколько месяцев после того, как я окончил школу, меня призвали в армию. Ну, ты понимаешь, что писать ей я не мог. Да и через других письма передавать не было возможности. Пошли бы разговоры: с чего, мол, он девчонке пишет? Словом, мы ничего друг о друге не знали. Я не знал, вышла ли она замуж или нет. А для солдата, ты понимаешь, как это тяжело. Но у меня не было другого выхода, я ждал и надеялся, что все обойдется. Иногда я писал своему товарищу и просил, чтобы он подробно писал мне обо всех новостях в деревне. Я надеялся, что он каким-то образом в своем письме упомянет Зине. Как-то раз я получил от него письмо, и меня охватило тяжелое предчувствие. Я распечатал письмо, прочел, и словно земля разверзлась у меня под ногами: «… Зине обручили, жених ее из города…» — он писал об этом среди прочих деревенских новостей, не зная, что эта новость резанула меня по живому».

         Хатиф замолчал. Я заметил, что у нас закончились сигареты, и вышел послать домашних за куревом. Когда я вернулся в комнату, Хатиф сидел в той же позе и даже не заметил, как я вошел. Я кашлянул. Он посмотрел на меня, но ничего не сказал.

         — А потом? – нетерпеливо спросил я.

         — Потом? – Хатиф словно очнулся от воспоминаний.

         «Зине обручили. Скажу правду, я очень сильно переживал. Но потом стал сам себя успокаивать: «Ведь она не была моей невестой, не было между нами никакой договоренности. Что же я так убиваюсь? Она молодая, не сидеть же ей век в девушках. Пусть будет счастлива». Так я себя уговаривал, и через некоторое время мне показалось, что я ее в самом деле забыл. Я отслужил свой положенный срок и вернулся домой. За эти три года в деревне многое изменилось. Товарищи мои обзавелись семьями и собственными домами. А из города в деревню переехала моя тетя с семьей, и теперь они жили рядом с домом отца Зине.

         На второй день после своего возвращения из армии я решил навестить тетю. По дороге я невольно посмотрел в сторону отцовского дома Зине и вдруг увидел, что она стоит у ворот. Я не поверил своим глазам. Присмотрелся – действительно, она. Почему она приехала? Может, просто погостить? Но я все еще сомневался, Зине ли это. И не спеша двинулся в сторону дома тети, а сам исподтишка смотрел на нее. Когда я приблизился, она вышла из ворот и посмотрела на меня. Я остановился. Она постояла так некоторое время, потом опустила голову и забежала в дом.

         Я вошел в дом тети. Мы разговаривали о том, о сем, и вдруг в дом зашла Зине. Она поздоровалась и присела. Я стал спрашивать ее о житье-бытье, она отвечала мне, но смотрела на меня как на заклятого врага. Посидев несколько минут, она вскоре встала и ушла.

         Я стал расспрашивать тетю о Зине, почему она приехала к родителям. Тетя рассказала мне, что с мужем ей не повезло, что он вор и бандит и что не дает ей жизни. И вот уже несколько месяцев она с дочерью живет у родителей.

         «Значит, у нее есть дочь», — подумал я, и эта мысль сразу охладила мой юношеский пыл.

         — Несчастная она, — донесся до меня голос тети. – Какой подлец ей встретился, — и тетя стала рассказывать о ее муже, о том, какой он бездельник, как сидит на шее у отца, не работает, бьет жену и издевается над ней. Оказалось, что это не первый раз, когда Зине с дочерью убегает от его побоев к родителям. Но каждый раз свекор забирал ее обратно. Уже два месяца Зине жила у отца в доме. И в этот раз муж посылал за ней родственников, но Зине не хотела возвращаться.

         — Бедная женщина, — тетя не могла успокоиться, — и ведь не знает, что ей делать. Свекровь ее хотела забрать внучку к себе, но Зине  не отдала ребенка…»

         Хатиф попросил у меня воды. Я принес бутылку минералки, и он, утолив жажду, закурил.

         «Когда при мне упоминали об ее дочери, мне казалось, что я задыхаюсь, — продолжил свой рассказ Хатиф. – Я не мог смириться с мыслью, что Зине уже мать. Ведь в моей памяти она оставалась все той же юной и прекрасной девушкой. Стоило же мне услышать имя ее дочери, реальность безжалостно возвращалась. И случилось так, что я невольно возненавидел ее дочь, видя в ней причину всех несчастий Зине.

         Сказать правду, когда я увидел Зине после столь долгой разлуки, тот огонь, что горел в моей душе с юношеских лет, разгорелся с еще большей силой. Но стоило мне узнать, что у нее есть дочь, этот огонь погас так же быстро, как и разгорелся. Сердце мое охладело к Зине, и теперь она была просто одной из женщин нашей деревни, существование или отсутствие которых не имело для меня никакого значения. Во всяком случае, мне тогда именно так и казалось. Но как выяснилось впоследствии, это был просто обман чувств. Любовь моя к ней никуда не делась, просто она затаилась и ждала своего часа. Именно по этой причине мои визиты в дом к тете стали частыми. Я приходил туда в надежде увидеть Зине, чтобы хоть на секунду встретиться с ней взглядом… И она приходила! Я сидел у тети до тех пор, пока Зине не забегала под каким-нибудь предлогом. Мы перекидывались парой ничего не значащих фраз, но смотрели друг на друга и не могли оторваться.

         


1 кыж-кыж – юла, волчок

2 у курдов-езидов принято старших женщин называть тетей
 

 1  2  3  4

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *